Уґраїна — Удмуртія — Монографії

Коллекция традиционных удмуртских музыкальных инструментов

Этнографическая коллекция Национального музея Удмуртии – богатейшее не только в республике, но и в России собрание предметов материальной культуры удмуртского народа. Один из ее элементов – музыкальные инструменты, которые одновременно представляют собой феномен духовной культуры.

Традиционные музыкальные инструменты удмуртов исследованы недостаточно полно, хотя представляют несомненный интерес как в историческом, этнографическом и музыковедческом аспектах, так и в целях их возрождения и использования в концертной деятельности.

К сожалению, в настоящее время традиционные музыкальные инструменты в быту удмуртов почти не сохранились, немного осталось знающих о том, как их изготовить и как на них играть. Поэтому так важны любые упоминания об инструментах, и, прежде всего, сами подлинные предметы.

В фондах Национального музея Удмуртии собрана небольшая коллекция этих инструментов.

На основании материалов археологических раскопок доказано, что музыкальные инструменты существовали уже у предков удмуртов. Так, при раскопках городища Чеганда I пьяноборской (чегандинской) археологической культуры (III – II в. до н.э.) экспедицией под руководством В.Ф.Генига в 1956 г. в слое, датированном началом нашей эры, был найден уникальный для финно-угорского мира свисток из зуба медведя [1]. Этому самому древнему музыкальному инструменту нашей коллекции два тысячелетия. Его ствол, срезанный сверху, имеет два канала и боковое отверстие, что позволяло извлекать из свистка звуки различной высоты. Вероятно, свисток был связан с охотой или входил в число ритуальных инструментов [2].

Так же, как и у других народов, некоторые инструменты древних удмуртов появились в результате производственной необходимости. Древним охотникам Удмуртии хорошо была знакома охота на рябчиков с помощью манка. В археологической коллекции музея хранится 57 манков, относящихся к чепецкой археологической культуре (IX – XIII в. н.э.). Все они получены в результате раскопок 1926 – 1928 гг. на городище Донды-кар в Глазовском районе под руководством А.П.Смирнова, а также на городище Иднакар под руководством С.Г.Матвеева [3, 4].

Исследования показали, что манки изготавливались из бедренных костей соболя или куницы [5].

При раскопках могильников Мыдлань-шай и Красная Горка были найдены два варгана, относящихся к поломской культуре и датируемые VIII – X в. н.э. [6, 7]. В основном варганы встречаются в женских погребениях, их местное название – ымкрезь [8]. Судя по конструкции – небольшие бронзовые пластинки с вырезанным в центральной части язычком – звук на варгане извлекался языком играющего. Вообще в этот период варганы довольно часто встречались в могильниках Прикамья [9]. Их распространение связано с вторжением в Восточную Европу тюркских и угорских племен [10]. Начиная с VII в., появление на территории Удмуртии варганов – один из элементов влияния пришлого населения на местное.

Безусловно, в древности у предков удмуртов были и другие музыкальные инструменты, в том числе духовые. Материалом для их изготовления служили кора деревьев, стебли травянистых растений, глина. Сейчас многие из них либо вышли из употребления, либо стали детскими игрушками.

К таким инструментам следует отнести шулан – глиняную свистульку в виде утки или птицы. Когда-то этот инструмент использовали в некоторых ритуальных обрядах. Такие глиняные свистульки в форме зверей, птиц, рыб были известны многим народам России, в том числе в Среднем Поволжье и Прикамье. Удмуртский шулан, как правило, делался в виде мифологической утки. В нашей коллекции есть один такой шулан, изготовленный в 1950 г. гончаром из деревни Чаш-Копки Селтинского района А.Беляевым [11 – 13].

Сравнительно недавно в быту удмуртов использовались такие инструменты, как чипчирган и узье-гумы. Они имеются в фондах музея. В 1930 г. их изготовил и играл на них житель деревни Шаклеи Селтинского района И.А.Шабалин, принимал участие в конкурсах самодеятельности в Ижевске, Москве, на Всероссийском смотре сельской художественной самодеятельности был награжден дипломом II степени [14 – 15].

Чипчирган – род продольных открытых флейт, узье-гумы – род свистковых флейт. Это очень древние инструменты, относящиеся, видимо, к периоду древнепермской общности (I тыс. до н.э.). Об этом свидетельствует их сходство с подобными духовыми инструментами коми. У коми и удмуртских инструментов схожи названия, строение и способ извлечения звука. Так, аналогичная свистковая флейта коми называется пOлян гум, а продольная флейта коми – юсь пOлян [16 – 18].

Чипчирган – уникальный инструмент. Способ игры на нем – втягивание воздуха исполнителем сквозь сжатые губы – не встречается в музыкальной практике других народов России. Он был одним из любимых инструментов удмуртов, о нем слагались легенды [19 – 20].

К духовым инструментам относится также быз – волынка. Он встречался в северной части Удмуртии у бесермян. В фондах музея имеются две волынки. Одна из них привезена из бесермянской деревни Абашево Юкаменского района этнографической экспедицией нашего музея, проводимой совместно с сотрудниками Центрального музея народоведения в 1930 г. Место бытования второй волынки не указано. По своей конструкции удмуртский быз родственен волынкам мордвы-мокши, чуваш и марийцев [21 – 24]. В настоящее время быз вышел из употребления.

Использовали удмурты также разнообразные самозвучащие инструменты. К ним относятся две трещотки, имеющиеся в музее. У каждой из них различная конструкция, но одинаковый способ извлечения звука. У обеих трещоток имеется ребристый валик и упругая деревянная пластина. Одна из трещоток поступила в музей из Малопургинского района, ее местное название – агра, другая – из Кезского, ее название – такыртон. Звук у этих инструментов громкий, трескучий, напоминает пулеметную очередь. В древности трещотки использовали как ритуальные элементы, в XX веке они стали детскими игрушками [25 – 27].

Наиболее любимым инструментом удмуртов был крезь. Это струнный щипковый инструмент, деревянная цитра с резонаторным ящиком. В настоящее время в фондах музея имеется шесть крезей. Все они примерно одинаковой конструкции, отличаются размерами и количеством струн. Четыре документа бытовые, на них играли на свадьбах, во время праздников и гуляний деревенские музыканты. Один использовался для обучения в Центральной удмуртской школе в селе Большой Карлыган, которая работала в начале XX в. [28 – 30].

Реликвия нашего музея, да и всей республики – бадзым крезь (великий крезь). По размеру он больше бытового инструмента, у него 23 струны. Кроме того, внутри корпуса натянуты резонаторные струны. Великий крезь был культовым инструментом, который использовали во время общественных молений. В музей он поступил в конце 1970-х годов из д. Старый Сентек Завьяловского района. Этот инструмент изготовил в начале XX в. и сам на нем играл житель этой деревни Кузьма Тихонович Башенин. Затем бадзым крезь перешел к его сыну Михаилу Кузьмичу, также известному крезчи.

Другие музейные крези были распространены в южных районах республики и у завятских удмуртов. Кроме инструмента из Карлыганской школы, все они, видимо, были изготовлены там же, где бытовали, возможно, самими крезчи. Все они довольно архаичного вида, сделаны из тесаных досок, с грубо выструганными струнодержателями. Детали крепятся на деревянных гвоздях и штифтах.

Аналогичные удмуртскому крезю инструменты известны всем народам Поволжья, и финно-угорским и тюркским. Удмурты считают крезь своим национальным инструментом, одним из самых любимых. В научной литературе давно высказываются различные гипотезы о происхождении гуслей у поволжских народов, в том числе и у удмуртов. Мы считаем. Что наиболее правдоподобны так называемая «конвергентная» теория, высказанная в середине XIX в. и поддержанная в конце 1970-х гг. М.Н.Нигмедзяновым [32 -34]. Появился струнный щипковый инструмент в Прикамье в виде музыкального лука. Здесь он развивался, постепенно увеличивалось количество его струн, появился резонаторный ящик. К сожалению, подтвердить это самими инструментами невозможно, в течение многих веков они не сохранились. Но в качестве доказательства можно использовать факт находки на городище Иднакар, в слое X в. костяной подставки от щипкового инструмента с пятью зарубками от струн. С.Н.Кунгуровым была сделана одна из реконструкций этого инструмента в 1999 г., еще одна попытка была предпринята в 2001 г. [35 – 37].

В настоящее время крезь почти утрачен в быту, его отдельные экземпляры сохранились у владельцев как языческие реликвии. Как правило, это бадзым крезь. Так, этнографической экспедицией нашего музея в 1980, 1989 и 1991 годах бадзым крезь фиксировался в деревне языческих удмуртов Варклет-Бодья Агрызского района Татарстана. На нем играли во время молений в большой родовой куале. Игра на крезе и сами инструменты дольше сохранялись в удмуртских селениях за пределами республики – у завятских удмуртов, на территории Мари-Турекского района Республики Мари-Эл, Балтасинского района Татарстана.

Известен удмуртам и похожий на скрипку кубыз. Способ игры на нем близок к исполнению на русском гудке. Играют на кубызе сидя, держа его на коленях. Один из кубызов нашей коллекции привезен из д. Порез Малмыжского района Кировской области. Он был изготовлен в начале XX в. местными мастерами и по форме напоминает европейскую скрипку [38, 39].

Фрагменты настоящего удмуртского кубыза были обнаружены этнографической экспедицией музея в д. Асан Кезского района, в 1987 г. Сохранился его гриф с тремя колками, обечайки и фрагмент верхней деки. Несмотря на свою фрагментарность, именно этот инструмент стал материалом для воссоздания кубыза современными мастерами. Сейчас игра на кубызе на территории Удмуртии неизвестна. Как правило, его используют удмурты, проживающие на территории Татарстана и Мари-Эл.

В коллекции музея имеются не все инструменты, которые использовались в музыкальном быту удмуртов и зафиксированы учеными, начиная с XVII в. Хотя наше собрание небольшое (60 инструментов в археологической коллекции и 15 – в этнографической), на сегодняшний день это единственное подобное собрание инструментов в республике. К сожалению, эти инструменты мало интересовали ученых, они почти не экспонировались в музее. За последние годы почти все музыкальные инструменты были изучены, описаны, часть из них прошла реставрацию, составляется их каталог. С апреля 1999 г. в Национальном музее работает выставка «Звучащая коллекция», в одном из разделов которой впервые почти в полном объеме представлены инструменты из наших фондов.

Примечания

1. Генинг В.Ф. История населения Удмуртского Прикамья в Пьяноборскую эпоху. ВАУ-10. Табл.XXIV. – Ижевск, 1970.
2. Там же, – С.72-73.
3. Голубкова А.Н. К вопросу о ранних этапах формирования музыкальной культуры удмуртов//Истоки искусства Удмуртии. – Ижевск, 1989. – С.4.
4. Матвеев С.Г. Отчет о раскопках городища Идна-кар (д. Солдырь, Глазовский уезд Вотской автономной области). 1927-1928 гг. Архив НМУР, д.1001, л.10.
5. Радя В.В. Опыт акстической характеристики манков с городища Иднакар//Исследование по средневековой археологии лесной полосы Восточной Европы. – Ижевск, 1991. – С.75.
6. Генинг В.Ф. Мындланшай – удмуртский могильник VIII – I вв. ВАУ-3. Табл.13. – Свердловск, 1962.
7. Стоянов Е. Отчет о раскопках могильника Красная Горка в 1959 г. Отчет УАЭ за 1959 г. Архив НМУР, д.9. – С.32-64.
8. Иванова М.Г. Чепецкие древности. – Устинов, 1985. – С.86.
9. Голдина Р.Д. Подкаменное городище – памятник неволинской культуры в бассейне р. Сырьвы. В кн.: Памятники железного века Камско-Вятского междуречья. – Ижевск, 1984. – С.69.
10. Казаков Е.П. Древние язычковые инструменты Прикамья и Приуралья. – //Советская этнография. – 1977. – № 1. – С.109.
11. Васильев Ю., Широков А. Рассказы о русских народных инструментах. – М., 1976.
12. Яковлев И. Традиционные музыкальные инструменты народов Среднего Поволжья. – Казань, 1991. – С.11.
13. 14871-УРМ; ЭЭ УРКМИИ УдНИИ, 1980, п/о 40.
14. Легенда к акту приема № 1777-1973 г.
15. 6974-УРМ.
16. Чисталев П.И. Музыкальные инструменты пермских народов. – Сыктывкар, 1980. – С.6.
17. Чисталев П.И. Музыкальные инструменты коми. В кн.: Традиционная культура народа коми. – Сыктывкар, 1994.
18. Там же.
19. Голубкова А.Н. Указ. соч. – С.5.
20. Карпов А.М. Древние музыкальные инструменты. В кн.: Истоки искусства Удмуртии. – Ижевск, 1989. – С.13.
21. Голубкова А.Н. Музыкальная культура Советской Удмуртии (1917 – 1967). – Ижевск, 1978. – С.27.
22. 1200-УРМ.
23. 2720-УРМ.
24. Яковлев В.И. Указ. соч. – С.42-44.
25. 1226-УРМ.
26. 5537-вс.
27. Голубкова А.Н. Указ.соч. – С.30.
28. Кунгуров С.Н. Удмуртские традиционные музыкальные инструменты. – Ижевск, 1994. – С.3.
29. 1199-УРМ; 1262-УРМ; 29032-УРМ; 2331-УРМ.
30. 9685-НВ.
31. 29033-УРМ.
32. Яковлев В.И. Указ.соч. – С.77.
33. Там же. – С.85.
34. Нигмедзянов М.Н. Татарские народные музыкальные инструменты. – //Музыкальная фольклористика. – 1978. – Вып.2. – С.266.
35. Иванова М.Г. Указ.соч. – С.87.
36. 1797-вр-УРМ.
37. Куликов К.И., Иванова М.Г. Семантика символов и образов древнеудмуртского искусства. – Ижевск, 2001. Рис. 18.
38. Кунгуров С.Н. Указ. соч. – С.8.
39. 9673/1-2-НВ.

Е.А.Туркевичhttp://www.cathedral.ru/digest/num9/turkevich